Home / Статьи / Почему Украину захлестнули теракты и самосуд

Почему Украину захлестнули теракты и самосуд

23 июля мужчина по имени Роман Скрыпник, угрожая гранатой РГД-5, захватил в заложники начальника УУР ГУНП в Полтавской области полковника полиции Виталия Шияна. Вместе с ним злоумышленник сел в машину и отправился в направлении Киева. Скрыпник воевал в АТО и был осужден за хранение и сбыт наркотиков. Главным требованием террориста – чтобы его не сажали в тюрьму.

Этот инцидент произошел сразу после резонансного теракта в Луцке, где также судимый Максим Кривош (“Плохой”) взял в заложники пассажиров автобуса и потребовал от представителей власти записать обличительные видео.

Самосуд и теракты могут стать привычным явлением для Украины, если не обеспечить реформирование системы правоохранительных органов, судов и прокуратуры, говорят эксперты. Люди не видят справедливости от тех, кто должен ее обеспечивать, и идут решать все своими силами. Однако проблема заключается и в том, что наше общество само не готово к изменениям. В ситуации разбирался журналист “Апострофа” Дмитрий Малышко.

Кровь за кровь

18 июля в Черновцах на улице Небесной сотни между двумя мужчинами возник конфликт, который перерос в драку. Затем один из участников событий выхватил пистолет и застрелил другого. Как стало известно позже, огнестрельное оружие применил представитель азербайджанской диаспоры – известно, что зовут его Назим.

Причины убийства надо искать 3 августа прошлого года. Тогда в спальном районе Черновцов вблизи завода “Гравитон” произошла резня, в результате которой погиб 21-летний сын Назима. Почти через год он отомстил одному из виновников той трагедии – и убил его отца (так пишут комментаторы из Черновцов в соцсети Facebook). Мол, погибший мужчина подстрекал сына напасть на азербайджанскую семью.

В сети опубликовали видео полугодовой давности, где Назим жалуется на работу правоохранительных органов и равнодушие журналистов и общества. Он рассказывает, что сам был трижды ранен в драке, но из трех нападавших задержали только одного, а другого отпустили.

“Мне зашили три раны и забрали в первомайское отделение полиции. Я там написал жалобу – они ее спрятали. Я пошел в прокуратуру – спрашиваю, почему одного преступника “закрыли”, а двух отпустили? Прокурор говорит – иди жалобу пиши, у нас нет материалов”, – сокрушался мужчина.

“Я полетел в Азербайджан на похороны сына. Когда вернулся, меня вызвали в полицию, и следователь по имени Катя сказала – мы будем менять статью 121 ст., ч. 2 (умышленное тяжкое телесное повреждение при отягчающих обстоятельствах, – Апостроф) на статью 119 (убийство по неосторожности, – Апостроф). Мол, есть приказ, звонила очень влиятельный человек. Мы сказали, что не согласны. И вот седьмой месяц не заводят уголовное дело, дело разделили на две части”, – рассказывал Назим. По его словам, на его второго 18-летнего сына нападали и избивали на рынке, где торгует семья. Пользователи в Facebook пишут, что травля этой добропорядочной семьи азербайджанцев продолжилась и после публикации этого интервью.

Самосуд как норма

“Сейчас в правоохранительной системе коллапс. Сообщения об изнасиловании, о торговле наркотическими веществами и наградным оружием стали обыденностью – и доверия к правоохранителям нет никакой. Система деградировала окончательно”, – комментирует “Апострофу” глава Украинской ассоциации владельцев оружия Георгий Учайкин.

“Выход из ситуации один – разрубить все, как гордиев узел. Вопрос в том, сделает это государство или народ Украины. Нужны жесткие методы – и начинать надо с головы. Руководители силовых структур должны быть отстранены от выполнения своих обязанностей. Система должна быть тотально перезагружена. Для начала всех надо разогнать. И я не брал бы на работу ни одного, кто хоть немного работал ранее в полиции. Нельзя плевать на десятки миллионов людей. Если это не будет сделано «по вертикали», это будет сделано снизу – это лишь вопрос времени. Система умирает на наших глазах. Сегодня происходят убийства обидчиков, которых не смогли посадить судебные органы. А потом самосуд коснется должностных лиц. Для чего до этого доводить?”, – говорит Учайкин.

При этом он считает, что разрешение населению покупать огнестрельное оружие не увеличит количество “судов Линча”. Оружие для вендетты обычно покупают на черном рынке, объясняет он.

“Сейчас же прокуратура и полиция не ведут учет преступлений, совершенных с зарегистрированным и незарегистрированным оружием. Мы платим десятки и сотни миллиардов гривен, а они не могут ответить, где тот мужчина приобрел пистолет. Он не мог его приобрести законно”, – говорит Учайкин.

На самом деле самосуд – это признак неэффективности правоохранительной системы, комментируют украинские правозащитники. Это “нормально”, когда человек, чувствуя невозможность добиться законного решения, берет дело в свои руки. Даже в ЕС или США такие случаи происходят, ведь иногда удовлетворить все стороны просто невозможно. Проблема же украинской правоохранительной системы в том, что «реформы» проводились только те, где нынешний глава МВД Арсен Аваков видел выгоду.

Например, после Майдана Запад предлагал предоставить украинской полиции систему электронного документооборота бесплатно – а стоимость ее составляет около 1,5 млн евро, рассказывает “Апострофу” правозащитник, эксперт по реформированию МВД Олег Мартыненко. Благодаря этой системе фиксировался бы каждый звонок, каждый документ и попытка его удаления. Однако Аваков отказался от этой идеи, потому что, как говорит Мартыненко, “не почувствовал запаха денег”.

Та же судьба постигла и эксперимент в Белой Церкви. “Там были введены должности детективов, которые бы объединяли функции следственных и оперативников. Но проект был намеренно организован таким образом, чтобы показать провальность этой идеи”, – говорит юрист, эксперт Ассоциации украинских мониторов соблюдения прав человека Михаил Каменев.

“Причина терактов и случаев самосуда – это бездействие полиции. Для них убийство одного человека на бытовом уровне – это мелочи, уже раскрыли. При этом раскрывают явно не в пользу честности и справедливости. Если говорить о Черновцах, то я бы заставил участкового ползать по этому району, проводить профилактические мероприятия, предупреждать. А сейчас, как жалуются люди, участковые превратились в мелких сборщиков “налогов”. У них рабочий день начинается с того, что они снимают “мзду” по точкам и этим же заканчивается”, – возмущается известный украинский оперативник, основатель уголовной разведки Управления по борьбе с организованной преступностью (УБОП) Валерий Кур.

Достаточно уволить Авакова

Самая первая мера, которая помогла бы изменить ситуацию к лучшему, – это заменить министра внутренних дел, – считает Валерий Кур.

“Если не можешь уволить его по каким-то субъективно-объективным причинам, например, он слишком сильная личность, отправь его “на повышение” – такой термин существовал еще в Советском Союзе. Дай ему то, от чего он не может отказаться, но убери его из системы внутренних органов. Там должен быть другой руководитель – не бизнесмен, который думает о бизнесе и политике, а не о проблемах полиции. Со сменой главы МВД сразу начнется реформирование”, – уверен эксперт.

Опрошенные правозащитники не отрицают, что нынешний глава МВД несет личную ответственность за то, что происходит в его ведомстве. Но вопрос стоит, кем именно его заменят.

“Авакова надо убрать и отдать под суд, как он того и заслуживает. Но надо понимать, что если вместо него появится его аналог, система не изменится. Количество убийств, изнасилований не уменьшится”, – говорит Мартыненко.

Его поддерживает и Каменев. Нет гарантии, что смена Авакова обязательно изменит систему, говорит он. В украинской полиции отсутствуют институциональные механизмы. Их создает парламент, Кабмин и МВД.

“Учитывая вес и возможности Авакова, можно сказать, что он отвечает за все. Потому что он отвечает за институциональное развитие национальной полиции и создание новых инструментов контроля, дисциплинарных расследований и решение кадровых вопросов. Политической воли к изменениям у него нет. Но изменения зависят не от фамилии. Сама система себя не реформирует. Для полиции вещи, которые мы хотим изменить, кажутся нормальными. Иначе мы бы видели уличные протесты полицейских”, – отмечает эксперт.

Как реформировать полицию

“Полиция должна беспокоиться, чтобы человек, который пострадал от уголовного преступления, получил все возможные компенсации – это называется сервисная служба в полиции”, – рассказывает Мартыненко.

Но в реформу полиции 2014 просто не было заложено понятие сервисной службы. В участке еще худо-бедно помогут составить заявление, но никто не предоставит бесплатного юриста, социальную или психологическую консультацию. Также полиция не предоставляет так называемой двусторонней связи – информацию к потерпевшему доносят неэффективно.

“В нашей полиции остался совершенно не реформированный уголовный блок и блок следствия – это фактически провал реформы, потому что они отвечают за основные задачи полиции”, – добавляет Каменев.

“Прежде всего – надо делать электронный документооборот. Второе – следствие надо перевести в Минюст или под судебные органы. Тогда была бы следующая система: прокуратура готовит обвинения, полиция – доказательства вины, а в суде происходит конкурирующий процесс”, – считает Мартыненко.

Надо понимать, что преступность не может быть уничтожена. Задача органов правопорядка – уменьшить возможности таких проявлений, считает Каменев.

“Можно начинать с уровня зарплаты правоохранителей, обеспечения ресурсами, чтобы не было желания “крышевать”, – объясняет он. И тут же говорит о том, что проблема кроется в самой системе. В качестве примера он вспоминает недавние события в Кагарлыке, где полицейские всю ночь пытали и насиловали женщину. Такое стало возможным, поскольку это допустил начальник отделения из-за отношения к дисциплине подопечных.

“В полиции не хватает институциональных механизмов, чтобы предотвращать противоправную деятельность служащих. Бесконечными переаттестациями, перетряхиванием кадров их решить невозможно”, – говорит Каменев.

Мартыненко считает, что надо вернуться к реформе 2014 года и провести ее системно. “Тогда, несмотря на человеческий фактор, мы заставим “плохого” полицейского делать хорошо. Он бы и хотел взять взятки, ударить, купить себе дачу в Пуще-Водице, но не может, потому что везде видеокамеры и куча свидетелей, независимая от главы МВД фискальная служба”, – считает Мартыненко.

Вопрос к обществу

В первую очередь в ситуации в виновато общество, сходятся во мнении эксперты. Именно терпение украинцев и позволило провалить реформу полиции. В обществе у нас принято, что если ты меньше, “лох”, как говорится на их языке, то тобой можно пренебрегать. Приемлемой является нетерпимость к другой национальности. На эту ситуацию накладывается синдром недореформированной полицейской системы. Правоохранительные органы решают свои проблемы, несмотря на население. И полицейским комфортно жить в тех условиях, которые они создали для себя. Вместе с тем и общество легко соглашается на эти правила.

Валерий Кур рассуждает о вендетте в Черновцах. Ведь Назим столкнулся с неприятием и среди местного населения, и среди правоохранителей.

“По словам этого человека видно, что в полиции его считают “чуркой” и не хотят иметь с ним дела. Действительно, человек говорит с явным акцентом, ему не хватает словарного запаса. Но он четко формулирует мысли. И сын у него, судя по всему, был воспитанным молодым человеком”, – говорит основатель УБОПа. Он отмечает, что за убийство Назим все равно должен понести наказание, но надо понимать и причину, которая привела к этому.

Олег Мартыненко надеется, что суд при рассмотрении дела примет во внимание различные факторы. Однако нельзя считать, что Назим из Черновцов, попав за решетку, будет чувствовать себя в безопасности и не пострадает. Ведь в Украине выпускают из-за решетки моральных инвалидов, – просто потому, что так работает наша пенитенциарная система. Стоит отметить, что и Максим “Плохой” и Роман Скрыпник отбывали наказание на “зоне”. Алексей Белько, который минировал мост “Метро” в начале июня, тоже в свое время столкнулся с украинской судебной системой – во время несения службы он самовольно оставил воинскую часть, за что его приговорили к 7 суткам ареста. И Максим “Плохой” и Белько выражали свое недовольство системой и общественной несправедливостью.

“Надо делать так, чтобы люди, которые отбыли наказание в тюрьме, не имели рецидивов, были готовы ресоциализуватися. Наше общество к этому не готово. У нас “зэк” – это клеймо на всю жизнь. Человек, отбывавший наказание на “зоне”, не может нормально устроить свою жизнь, устроиться на нормальную работу”, – говорит Каменев. Функция наказания, отмечает он, – это возвращение преступника в общество. А у нас тюрьмы часто работают по принципу культивации организованной преступности. Люди просто попадают в такие условия, что они по-другому не могут.

Об ужасных условиях содержания за решеткой говорит и Валерий Кур.

“Условия содержания в украинской тюрьме дают основания или покончить жизнь самоубийством, или что-то с собой сделать, только бы там не находиться. Потому что там – мрак. Разве это не общество, разве не государство создает условия для разрушения личности? Возможно, Максим “Плохой” стал психически больным именно там”, – говорит он.

Сейчас в соцсетях обсуждают, что теракт в Луцке, так же как и заминировании моста Метро в Киеве могли быть постановками для повышения рейтинга Арсена Авакова и политической силы “Слуга народа”. Основатель уголовной разведки УБОП считает, что эти конспирологические теории показывают, что нынешнее состояние общества и правоохранительной системы, когда всем безразлично, может просто довести человека до края, и теракты станут вполне реальным и массовым способом выявления гражданской позиции.

“Можно сказать, что террористы дошли в этой жизни до такой степени, что пошли принимать решения самостоятельно. Тот же азербайджанец из Черновцов – он увидел, что реакции от правоохранителей нет, а в некоторых моментах – даже преступные действия. Это очень плохо. Потому оружия у населения сейчас так много, как не было еще никогда за всю историю Украины. Если в такой ситуации дать людям возможность решать все самим, то этого и ждет наш главный враг”, – говорит Кур.

Как бы там ни было, а обеспечение справедливости для простых людей до сих пор остается проблемой. Не только полиция, но и прокуратура, и судебная власть, которые отвечают за правопорядок, не могут обеспечить быстрое эффективное рассмотрение дел. Отчасти это связано и с загрузкой системы. Судьи могут иметь по 1000 дел в год или больше, а время на рассмотрение одного достигает 10-15 минут. Все это вопросы, которые нуждаются не в быстрых решениях, а в глубокой приработке.

“Народ хочет быстрой крови, чтобы уже завтра все отправились по колониям. Если мы выбираем европейский вектор, права человека и справедливый суд, то посадки будут не частые, ждать их придется долго, но они будут гарантированы. Если мы выбираем “беспредел” и посадки уже сегодня, то будет шанс сесть самим по надуманным обвинениям”, – говорит Каменев.

“Нам надо задать вопрос самим себе – нам нужна реформа или только ее видимость? Нам нужны штрафы за нарушение правил дорожного движения или просто видеокамеры?”, – заключает Мартыненко.

Автор материала: Дмитрий Малышко

Источник: Apostrophe.ua

Источник: HPiB.life

Check Also

Антикоррупционный скандал, или что мы не знали о НАБУ

Тайная жизнь руководства правоохранительных органов Решение КСУ о неправомочности назначения Артема Сытника директором НАБУ вызвало …