Home / Разное / Не дай бог вашим детям…

Не дай бог вашим детям…

Не дай бог вашим детям...
Не дай бог вашим детям…

Единственный раз Первое сентября было праздником в нашей семье в первом классе. Папа тогда накупил цветов всем нашим шести ученикам, надел свой парадный френч с лаковыми ботинками и повел самую младшую с бантами за ручку в первый класс. Сам.

Успел.

Не дай бог вашим детям…

Потом… Потом папа начал выступать против узурпации власти, и его начали чмырить. Показывать по телевизору и тыкать в него пальцем — вот он, враг, сволочь, предатель.

Эти передачи смотрели наши тогдашние знакомые. Некоторые из них начали повторять то, что говорили по телевизору.

И на следующее первое сентября папа повел дочку в школу, закрыв лицо кенгурухой. И стоя в стороне. Стараясь не выделяться. Привлекая как можно меньше внимания. Поцеловав дочку у забора.

Чтобы она поменьше отсвечивала рядом с папой.

Потому что папа боялся, что в его маленький комочек с бантиками начнут плевать. Толкать в спину. Обзывать. Унижать.

Папа же — враг и сволочь. Они видели это под телевизору. Их родители могут начать говорить об этом на кухнях. И произносить фамилии. А дети жестоки.

Мне кажется, тогда я начал понимать, как водили своих детей в школы люди, которым приказали нашивать на пальто желтую шестиугольную звезду.

Потом началась война, вся страна сошла с ума и бегала с глазами, залитыми пеленой величия и пеной на губах: Крыыыымнаааашшшшш!!!!


А папа стал бандеровцам, фашистом и хунтой.

Бывшие друзья-коллеги выпустили про папу кино, «Еще 17 друзей хунты» и показали его 31 августа.

И на следующий день папа понял, что в этот раз в школу с ребенком ему идти точно уже не надо. Не спасет даже кенгуруха и стояние у забора.

Последний раз я водил свою дочь в школу во втором или третьем классе.

Не крайний — уже последний.

Потому что потом папа уехал из страны и в следующий класс его дочь пошла вообще без него.

Потом она приехала к нему в Украину, где он думал что уже все, вот здесь начнется наша новая жизнь, все, вырвались, теперь все будет хорошо. Теперь я снова смогу ходить с ребенком по улицам и не бояться. Ни за себя, ни, главное, за него.

Но нет.

И следующие два года дочку в школу отводили — нет, даже уже и не мама.

Два автоматчика.

Два года моя дочь ездила в школу с двумя вооруженными мужчинами, которые привозили её из бункера к школьному подъезду, она шла в класс, потом она выходила из класса, её забирали у подъезда и увозили обратно в бункер. Её подруги шли на танцы, на качели, на Днепр, в МакДак — а она с двумя автоматчиками в бункер.

В этом году…

Вы знаете, мы привыкли. За маму не скажу — но у меня нарост уже с два пальца вырос.

Это больше не рвет душу.

Дочь не должна больше ассоциироваться с отцом — все, таковы правила.

По другому больше не будет.

Он не приведет её на урок, не будет знать, кто её друзья, ни разу не придет на классное собрание, не встретится с завучем. Кто родители этой девочки — школе тоже знать не обязательно. Её папу зовут выдуманным именем, он никак не принимает участия в жизни ученицы — что ж, не повезло ребенку, наверное, говно какое-то, алкоголик, ну да и черт с ним.

Я уже лет пять не знаю, как моя дочь ходит в школу. Кто у неё учителя, кто её друзья, с кем она общается, с кем она не дружит.

Эта часть её жизни вырвана из жизни моей.

И она успеет закончить школу прежде, чем эта ситуация устаканится.

Потому что папа теперь вообще террорист.

Он сейчас вообще сидит и думает, что в паспорте совершеннолетия у его ребенка, пожалуй, будет стоять другая фамилия.

Чтобы вообще никак не ассоциировалась. С отцом.

Ваш лидер Крымнебутерброд, ваши пляски с кокошниками, ваши борьбы за домик уточки — это все на поверхности. Это все очевидно. Мои дорогие россияне.

Но если вы думаете, что глядя на то, как вы ведете своих детей — с бантиками и цветами, счастливые — в школы Рейха, я радуюсь вместе с вами — вы не представляете, до каких глубин доходит «за что вы нас так не любите».

И это еще я.

Нам, в принципе, сильно повезло.

Моя дочь, слава богу, жива. И не ранена.

Её не откапывали под завалами в Зайцево.

И ей не надо доставать катетеры и перевязки.

И у моей дочери, слава богу, жив отец. Он не входит в число тех пятнадцати тысяч, чьи дети теперь идут в колоннах ветеранов с их портретами.

И я не крымский татарин. Чья Родина украдена. В который уже раз. Чей язык украден. Чья земля, история, идентичность, школа — снова украдены.

Чьи дети пойдут в школу, закончат её, вырастут, вступят в брак и родят детей — а их отцы все еще будут сидеть в тюрьме. Только вдумайтесь в это.

Но…

Ай, ладно.

С днем знаний.

Вас ждут удивительные открытия. Потом. Когда все снова рухнет. И вы с круглыми глазами будете говорить — но мы же не знали! Лично я никогда не поддерживал! В душе я всегда был против!

А пока — вы действительно не понимаете.

И не поймете.

Да, в общем-то, и не дай бог вашим детям.

Check Also

В Беларусь завезли «сомнительную» российскую вакцину от COVID-19 для испытания на добровольцах

В Беларусь завезли «сомнительную» российскую вакцину от COVID-19 для испытания на добровольцах В Беларусь поставили …